В данной статье показаны разные точки зрения на "веселье" в тренинге, на примере д-ра Тияги и его друга

Должен ли тренинг быть веселым?

Данные из трех источников указывают, что:

• Мой друг Рик Перлстайн огорошил меня заявлением, что я – талантливый практик веселых обучающих сессий.

• Участники моих тренингов и конференций с энтузиазмом рассказывают о том, как весело им было на моих занятиях.

• Люди, использующие мои игры, присылают мне письма, в которых рассказывают, как они веселятся на занятиях.
Они все ошибаются. Они меня вообще не понимают. И вот доказательства:

• В одной из моих недавних мастерских все мои участники – и мужчины, и женщины – плакали. Тема касалась смерти и умирания, и я применил игру, которая имитировали смертельное заболевание каждого участника. Это определенно не было типичным ледоколом. 

• В другой мастерской по кросс-культурной коммуникации я проводил управляемую визуализацию, в которой каждый участник пересматривал список личных достижений с точки зрения человека другого пола, расы, сексуальной ориентации. Никто не веселился. Несколько участников были заметно тронуты.

• В той же самой мастерской я прочел историю о смерти моей матери, когда мне было 7 лет. Мои участники были весьма печальны во время дебрифинга.

Слезы, смех и… обучение 

В моих сессии фокус внимания всегда находится на освоении участниками новых навыков для их применения в жизни. Для этой цели я использую закон эмоционального обучения, который гласит, что события, сопровождаемые эмоциями, имеют долгосрочный и хороший обучающий эффект. Этот закон утверждает, что люди учатся лучше, когда они счастливы или печальны, нежели когда они апатичны и равнодушны. Слезы или смех на моих занятиях – это всегда только побочный эффект обучения.

Мой культурный багаж 

Я происхожу из культуры, в которой потеря лица – катастрофа. Поэтому я весьма чувствителен к участникам, испытывающим неловкость. У меня нет потребности (или смелости) просить моих участников издавать смешные животные звуки, петь песенки об удовлетворении клиента или заставлять их раздеваться. Я не использую абсурдных учебных видов деятельности, а также глупых и клоунских, только для того, чтобы весело провести время или сбросить напряжение.

Вопрос релевантности

Я использую различные типы учебных игр, симуляций, ролевых игр, импровизационных видов деятельности, викторин, головоломок, полевых исследований, историй и других интерактивных стратегий. Эти виды деятельности ясно и четко увязаны с учебной целью. Я использую игру в тренинге только тогда, когда она является самой эффективной техникой достижения конкретных целей. Вдобавок, я трачу значительное количество времени на брифинг до игры и на дебрифинг после нее, чтобы убедиться, что участники видят четкую взаимосвязь между игрой и их работой.

Это вовлечение

Одной из целей моих тренингов является постоянное вовлечение участников в деятельность. Я делаю это, постоянно балансируя между уровнем сложности учебного задания и уровнем компетенций моих участников. Если задание выше уровня их компетенций, они фрустрируются. Если ниже, то им скучно. Когда уровень сложности точно соответствует уровню их компетенций, то участники находятся в глубоко положительном эмоциональном состоянии, резко отличающемся от бездумного веселья, вызываемого обыкновенным дурачеством. Что здорово в дистанционном онлайновом обучении – это то, что компьютерные программы могут мониторить качество исполнения и своевременно изменять уровень сложности. Одной из причин, по которой я использую обучающие игры, является возможность их гибкой адаптации в целях максимального уровня вовлеченности участников.

Серьезная игра

Одной из целей моей жизни является легкое и игривое восприятие серьезных вещей. (Другой целью является серьезное восприятие игры.) Это отношение проливает свет на мои сессии, в которых я призываю участников быть по-детски наивными, игривыми и смеяться над помпезными павлинами, окружающими нас и являющимися, по сути, голыми королями. Я хвалю участников, терзающих меня бесконечными «Зачем?» и «Почему?» о целях моих занятий. Я часто провоцирую участников нарушать правила, которые сам же ввел, и искать новые способы достижения целей. Такая атмосфера занятий помогает развивать творческое мышление и здоровый скептицизм.

Кто я на самом деле

В отличие от участников моих тренингов, члены моей семьи и мои сотрудники думают, что я вообще никогда не веселюсь. Они обвиняют меня в ворчливости, скучности, будничности, в том, что я нужный затворник, который не пьет, не поет, не ходит на вечеринки. По причине того, что в отпуске я в последний раз был в 1945 году и что я ложусь спать немедленно после вечернего 8-часового шоу, они думают, что я старый ворчун и трудоголик. Наверное, они по-своему правы, кроме последнего диагноза. Я точно не трудоголик. 

Как вы видите, я не работал ни единого дня в моей жизни.

Ответ: Это НЕ веселье – это игривость и радость

Ричард Перлстайн

Своей глубокой статьей «Это НЕ веселье!» мой друг Тияги привел меня в замешательство, предположив, что я вижу его работу как «веселье в тренинге». Я считаю, что он подумал так из-за того, я поставил вот это в свою рассылку:
Однажды, прочтя одну из его книг, в которой он цитировал исследование, утверждающее, что обучение через игру в общем НЕ способствует ни приобретению, ни сохранению навыка (и иногда оно не так эффективно, как другие стратегии), я спросил его: «Итак, Тияги, почему же ты используешь игровой подход?» Он ответил: «Потому что это весело».
Я боялся, что Тияги интерпретирует меня превратно – будто я предполагаю, что он использует игры только ради веселья. К моему глубокому огорчению, так и произошло. Но я думаю, что я знаю его лучше.

Веселье, игривость и радость

Один из принципов Тияги – игривое восприятие серьезных вещей. Игривость как понятие существенно отличается от «веселья». Игривость – это способность воспринимать себя легко, признавать другие точки зрения и поощрять творческие альтернативы ортодоксальным вещам.

Фактически, создание игрового учебного пространства – это гораздо больше, чем просто привнесение веселья в жизни людей. Радость и веселье – разные вещи, как иллюстрирует пример Тияги. Опыт чьей-то смертности может быть радостным. Мы не бываем более живыми, чем когда признаем, насколько ценным является наше время. 
Таким образом, симуляция или воспоминание болезненного опыта может обернуться радостью возвращения в здесь и сейчас. Точно так же резкий скачок в точке зрения может быть формой радости, но не обязательно веселья. Лично мне радостно, когда я узнаю, как меня видят другие, хотя иногда что-то и сжимается в груди.  

Я очень люблю историю о смерти матери Тияги (ее можно найти в его книге «Когда я был в возрасте Раджи». Каждый раз, когда я читаю ее, я плачу. Она невероятно трогательна. И она радостна, в смысле ощущения собственной человечности (хотя и печальна в этом же смысле).

Осознание себя в том, что мы делаем

Я бы сказал, что философской основой работы Тияги является полное осознание себя в том, что мы делаем. Хотя, возможно, с точки зрения технологов исполнения, я загнул слишком высоко. Я ценю авторитет Тияги как технолога исполнения, и я полностью согласен с его утверждениями о релевантности, экономической эффективности и степени вовлеченности, когда он использует свои игровые технологии.

Именно это больше характеризует Тияги в его работе, чем гигантский спектр его навыков. Это дух игривости и радости. И нам всем это нужно.

Источник:  PLAY FOR PERFORMANCE. Copyright © 2001 by Workshops by Thiagi, Inc. 

Получить возможность печатать подобные статьи на собственном блоге >>>